(no subject)
Jan. 8th, 2019 07:19 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
fossa_sНекоторые люди сами не понимают что говорят и благодаря этому от них иногда можно услышать правду. Например, страдалица Чипка рассказывает историю женщины:
"В 1942 году в Париже отец разбудил её и маленьких братьев среди ночи и велел собираться и уходить с незнакомыми женщинами. Полетт — так её звали тогда — хотела попрощаться с мамой, но отец уверил, что мама плохо себя чувствует и не стоит её будить. Её увели в приют, где сообщили, что она — брошенный ребёнок, беспризорница. Ей было восемь, младшим братьям — три и четыре года.
В приюте она впервые услышала, как на детей кричат. Впервые получила пощёчину. Жуткие бабы работали в социальной службе, но... Они спасали еврейских детей. Оформляли, как беспризорников, и переправляли в опекунские семьи подальше от Парижа и от немцев, в сельскую местность. Братьев и сестёр при этом разлучали — если что, хоть кто-то спасётся. Некоторым с опекунскими семьями повезло. Полетт тоже попала к неплохой в сущности женщине. У той было только два недостатка: она ненавидела детей, за исключением родного внука, и ненавидела евреев. Полетт она взяла ради субсидии от соцслужб. Еврейство, разумеется, можно было скрыть, а вот притвориться не-ребёнком или родной внучкой — увы...
Девочку плохо кормили, попрекали каждым куском и били постоянно. Хуже всего было с гигиеной — удобств в деревенском доме не было, мылись раз в неделю в корыте в натопленной кухне, но позволить грязной оборванке мыться там же, где любимый внук, бабка не позволяла. Раз в неделю ей выдавался обмылок и тазик с холодной водой, а мыться отправляли в холодный погреб в полную темноту. В погребе шебуршились и пищали крысы и Полетт, наскоро сполоснув руки и лицо, начинала с плачем ломиться в запертую дверь. Одежду после «мытья» ей не меняли и не стирали.
Когда она покрылась струпьями от грязи, озабоченная бабка (а вдруг подохнет, и денежки — тю-тю!) пригласила-таки врача. Врач объяснил, что чесотка заразна, надо лечить. Её стали получше кормить и обходить по синусоиде, чтоб не дотронуться и не заразиться. Бить тоже перестали.
И тут уже взрослая Ариэла сказала жуткую вещь, которую я в жизни не забуду:
— Я скучала по тому времени, когда она меня била. Она ко мне прикасалась — это было хоть какое-то, но внимание..."
Дальше она делает вывод, ради которого и вспомнила эту историю:
"Поэтому и не жалко современных Мармеладовых, в энторнетах нынче клубов по интересам — на любой вкус и цвет — так с какого горя и за каким лядом добиваться этого странного внимания: забаньте, плиз, или хоть обматерите?"
Понятно, что имеет место аналогия. Границ аналогии мы не знаем, потому что авторша как обычно использует троллинг и мерзкие намёки. Но в любом случае, ведь какое-то сходство должно быть, оно подразумевается аналогией.
И что же получается - авторша сравнивает своих комментаторов с маленькой еврейской девочкой, осиротевшей во время войны, вынужденной скрываться у людей, которые её ненавидят и издеваются над ней? А она сама тогда злобная старуха, избивающая эту несчастную девочку и издевающаяся над ней? И основная мысль - что ей эту девочку не жалко, потому что та сама искала внимания в виде побоев? Значит, бабка её била не потому, что ненавидела, а потому что девочке хотелось внимания? Девочка приходила к старухе и говорила: "Побей меня, плиз, или хоть обматери?" К другой уже старухе приходят комментаторы и говорят так или она всё-таки лжёт по привычке?
Апд. Кстати, я тормоз и до меня только сейчас дошло... Ведь страдалица забанила меня из-за антисемитских высказываний её френдов. А сейчас ей прилетело именно на эту тему. Карма! :) Более того, судя по обсуждению этой больной для многих темы в её блоге, она является одновременно яблоком раздора, бомбой замедленного действия и скелетом в шкафу, вернее, разлагающимся трупом... Карма.
"В 1942 году в Париже отец разбудил её и маленьких братьев среди ночи и велел собираться и уходить с незнакомыми женщинами. Полетт — так её звали тогда — хотела попрощаться с мамой, но отец уверил, что мама плохо себя чувствует и не стоит её будить. Её увели в приют, где сообщили, что она — брошенный ребёнок, беспризорница. Ей было восемь, младшим братьям — три и четыре года.
В приюте она впервые услышала, как на детей кричат. Впервые получила пощёчину. Жуткие бабы работали в социальной службе, но... Они спасали еврейских детей. Оформляли, как беспризорников, и переправляли в опекунские семьи подальше от Парижа и от немцев, в сельскую местность. Братьев и сестёр при этом разлучали — если что, хоть кто-то спасётся. Некоторым с опекунскими семьями повезло. Полетт тоже попала к неплохой в сущности женщине. У той было только два недостатка: она ненавидела детей, за исключением родного внука, и ненавидела евреев. Полетт она взяла ради субсидии от соцслужб. Еврейство, разумеется, можно было скрыть, а вот притвориться не-ребёнком или родной внучкой — увы...
Девочку плохо кормили, попрекали каждым куском и били постоянно. Хуже всего было с гигиеной — удобств в деревенском доме не было, мылись раз в неделю в корыте в натопленной кухне, но позволить грязной оборванке мыться там же, где любимый внук, бабка не позволяла. Раз в неделю ей выдавался обмылок и тазик с холодной водой, а мыться отправляли в холодный погреб в полную темноту. В погребе шебуршились и пищали крысы и Полетт, наскоро сполоснув руки и лицо, начинала с плачем ломиться в запертую дверь. Одежду после «мытья» ей не меняли и не стирали.
Когда она покрылась струпьями от грязи, озабоченная бабка (а вдруг подохнет, и денежки — тю-тю!) пригласила-таки врача. Врач объяснил, что чесотка заразна, надо лечить. Её стали получше кормить и обходить по синусоиде, чтоб не дотронуться и не заразиться. Бить тоже перестали.
И тут уже взрослая Ариэла сказала жуткую вещь, которую я в жизни не забуду:
— Я скучала по тому времени, когда она меня била. Она ко мне прикасалась — это было хоть какое-то, но внимание..."
Дальше она делает вывод, ради которого и вспомнила эту историю:
"Поэтому и не жалко современных Мармеладовых, в энторнетах нынче клубов по интересам — на любой вкус и цвет — так с какого горя и за каким лядом добиваться этого странного внимания: забаньте, плиз, или хоть обматерите?"
Понятно, что имеет место аналогия. Границ аналогии мы не знаем, потому что авторша как обычно использует троллинг и мерзкие намёки. Но в любом случае, ведь какое-то сходство должно быть, оно подразумевается аналогией.
И что же получается - авторша сравнивает своих комментаторов с маленькой еврейской девочкой, осиротевшей во время войны, вынужденной скрываться у людей, которые её ненавидят и издеваются над ней? А она сама тогда злобная старуха, избивающая эту несчастную девочку и издевающаяся над ней? И основная мысль - что ей эту девочку не жалко, потому что та сама искала внимания в виде побоев? Значит, бабка её била не потому, что ненавидела, а потому что девочке хотелось внимания? Девочка приходила к старухе и говорила: "Побей меня, плиз, или хоть обматери?" К другой уже старухе приходят комментаторы и говорят так или она всё-таки лжёт по привычке?
Апд. Кстати, я тормоз и до меня только сейчас дошло... Ведь страдалица забанила меня из-за антисемитских высказываний её френдов. А сейчас ей прилетело именно на эту тему. Карма! :) Более того, судя по обсуждению этой больной для многих темы в её блоге, она является одновременно яблоком раздора, бомбой замедленного действия и скелетом в шкафу, вернее, разлагающимся трупом... Карма.
