![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
fossa_s Прочитала "Оправдание" и "Эвакуатор" Быкова. Каждая его книга мне нравится все больше, хотя сюжет, замысел, все еще как-то не дотягивают. Зато герои и их взаимоотношения прописаны гораздо лучше, особенно в "эвакуаторе", вообще, такой полет фантазии... Реальность у Быкова получается описывать хуже, чем фантазии. Хотя я на каком-то этапе прочтения стала догадываться, что вся любовь и все эти межпланетные полеты закончатся тем, что автор ткнет читателя носом в ненастоящую реальность, с ее "негласной конвенцией суррогатов". И пришлось мне, как и герою книги принимать тот факт, что любви не было, даже на страницах книги. Но герой верно рассудил - "Если оказалась не та, нечего и мучиться. Та - не уйдет, а из-за не-тех переживать - никакой жизни не хватит" (это вообще мой подход по жизни). Мне лично хотелось бы, чтобы Быков написал уже книгу про ТУ, а то не-тех и по жизни хватает, и так грустно все это, а он только про них и пишет .
Нападки на Веллера, по-моему, совершенно неуместные, ему, пожалуй, есть чему у Веллера поучиться. (Цитирую
"Да, Веллер ему нравился, Веллером была заставлена целая полка — идеальный писатель для альпинистов, алкоголиков, компьютерщиков и прочих неудачников; ведь и их разговоры состояли либо из монотонных баек про то, как лейтенант утопил в очке документ и полдня доставал его, либо из невыносимой банальщины на тему «смысл жизни». Веллер попадал в эту таргет-категорию с меткостью самонаводящейся ракеты. Катька представила Веллера в ракете: он с первой секунды начал бы учить Игоря правильно ею управлять. К чертям Веллера, ему и тут ничего не сделается. Придут оккупанты — научит их оккупировать.")
А вот отрывок, который было бы полезно почитать всяким пикаперам и энэлпистам, чтоб понять, что фантазию и искренность ничто не заменит, а если нет ни того, ни другого, то все их попытки что-то заучить и потом изобразить просто жалки (во всяком случае я это так поняла)
"Это был второй, кажется, их разговор. Он имел место в отвратительной столовке «Офиса», где давали в тот день винегрет, картофельный суп и серую котлету, но и на том спасибо — в «Созерцателе» буфета вовсе не было.
— Похоже. Только больше надрыва. А потом, сама понимаешь, ужасная любовь, но меня мобилизуют, и я пропадаю без вести. А в восемнадцатом папаша быстрее прочих сообразил, что отсюда надо драпать, и ты…
— Беременная от красноармейца, — вставила она.
— Почему от красноармейца? Ты что, комиссаршей на фронт пошла?
— Нет, полюбила представителя угнетенного класса. Из чувства вины.
— Это ты мне не заливай. С красноармейцем у тебя могло быть только по принуждению, и то ты вырвалась бы. Ты не веришь, что я погиб, и хранишь мне верность. Итак, Париж, двадцать второй год, приезжает делегация российских дипломатов… и кто же переводчик?
— Конечно, ты, Карлсон!
— Разумеется, я. Я там на фронтах перековался, все пересмотрел и решил, что будущее России — в большевизме. И дезертировал под это дело. Был агитатором. Мотался по фронтам. — Он опустил голову и принялся выталкивать слова резко, хрипло, взглядывая на нее исподлобья. — Окопы. Вши. Знаете вы, Катя, что такое вши? Настоящие, жирные? Это совсем не то, что писал тот щенок… как его… Букашкин… Потом тиф… Бредил водой, водопадами, айсбергами… Выходили. Женился. Жена — простая, грубая. Ненавижу. Теперь здесь. Катя, одно: да или нет? Там — жизнь. Тут — болото. Катя, вы пойдете со мной?
Они пошли тогда в «Синдбад» — Катьке там страшно понравилось"
Нападки на Веллера, по-моему, совершенно неуместные, ему, пожалуй, есть чему у Веллера поучиться. (Цитирую
"Да, Веллер ему нравился, Веллером была заставлена целая полка — идеальный писатель для альпинистов, алкоголиков, компьютерщиков и прочих неудачников; ведь и их разговоры состояли либо из монотонных баек про то, как лейтенант утопил в очке документ и полдня доставал его, либо из невыносимой банальщины на тему «смысл жизни». Веллер попадал в эту таргет-категорию с меткостью самонаводящейся ракеты. Катька представила Веллера в ракете: он с первой секунды начал бы учить Игоря правильно ею управлять. К чертям Веллера, ему и тут ничего не сделается. Придут оккупанты — научит их оккупировать.")
А вот отрывок, который было бы полезно почитать всяким пикаперам и энэлпистам, чтоб понять, что фантазию и искренность ничто не заменит, а если нет ни того, ни другого, то все их попытки что-то заучить и потом изобразить просто жалки (во всяком случае я это так поняла)
"Это был второй, кажется, их разговор. Он имел место в отвратительной столовке «Офиса», где давали в тот день винегрет, картофельный суп и серую котлету, но и на том спасибо — в «Созерцателе» буфета вовсе не было.
— Похоже. Только больше надрыва. А потом, сама понимаешь, ужасная любовь, но меня мобилизуют, и я пропадаю без вести. А в восемнадцатом папаша быстрее прочих сообразил, что отсюда надо драпать, и ты…
— Беременная от красноармейца, — вставила она.
— Почему от красноармейца? Ты что, комиссаршей на фронт пошла?
— Нет, полюбила представителя угнетенного класса. Из чувства вины.
— Это ты мне не заливай. С красноармейцем у тебя могло быть только по принуждению, и то ты вырвалась бы. Ты не веришь, что я погиб, и хранишь мне верность. Итак, Париж, двадцать второй год, приезжает делегация российских дипломатов… и кто же переводчик?
— Конечно, ты, Карлсон!
— Разумеется, я. Я там на фронтах перековался, все пересмотрел и решил, что будущее России — в большевизме. И дезертировал под это дело. Был агитатором. Мотался по фронтам. — Он опустил голову и принялся выталкивать слова резко, хрипло, взглядывая на нее исподлобья. — Окопы. Вши. Знаете вы, Катя, что такое вши? Настоящие, жирные? Это совсем не то, что писал тот щенок… как его… Букашкин… Потом тиф… Бредил водой, водопадами, айсбергами… Выходили. Женился. Жена — простая, грубая. Ненавижу. Теперь здесь. Катя, одно: да или нет? Там — жизнь. Тут — болото. Катя, вы пойдете со мной?
Они пошли тогда в «Синдбад» — Катьке там страшно понравилось"
